В Сибири дача как европейско-русское явление появилась довольно поздно, в конце XIX века, и имела свою специфику. Ближайший аутентичный аналог понятия дачи - заимка.
Правда, в отличие от "дачи", дарованной государем или государством, заимка изначально противоположного происхождения (от слова "занимать") - участок свободной земли, занятый самовольно, по праву первого владения. Появление заимок было связано с освоением новых земель. Дача - санкционированный свыше выход горожанина на землю, заимка - самостийный очаг цивилизации в диком природном окружении. 
Из мемуаров автора (вместо эпиграфа) Дед мой, на склоне лет отойдя от государственной службы, сделался деятельным землевладельцем. Все свое свободное время он посвящал изучению "мичуринской литературы" и бесконечному облагораживанию своего "имения" в шесть соток в садовом обществе "Весна". В 1958 году, когда оно создавалось, строительство на участках было запрещено: сортир и сарайка для лопат - вот и вся архитектура. Чуть позже разрешили возводить типовые домики размером не более чем 2х3 метра, в которых была лишь одна крохотная комнатка с низким потолком, где деду, человеку высокого роста, приходилось постоянно пригибаться, чтобы не биться головой о притолоку. Чердачное пространство, застеленное свежим сеном и оклеенное старыми журналами "Крокодил", служило спальней вповалку для многочисленных внуков, наслаждавшихся летом свежим воздухом "малой родины". Березовые рощи с грибами и ягодами, цепочка прудов с бьющими родниками, лесистые холмы и пасеки - настоящий рай для городского детства. До рая по имени "Весна" из центра Новосибирска можно было добраться минут за сорок на трамвае № 13. В 70-х, когда от советских властей вышло дачникам послабление, дом был расширен, пристроена веранда-столовая, а подрощенные внуки переселились в более просторную мансарду на раскладушки. Одним из детских развлечений стали "архитектурные" путешествия на велосипедах по соседним дачным поселкам, дома в которых делались все разнообразнее и причудливее - кто во что и из чего горазд. Еще лет через десять к "Весне" подъехать, особенно в выходные, было уже проблематично: набирала обороты знаменитая новосибирская барахолка, как раковая опухоль, пожиравшая территории "рая". Загород сделался пригородом. К концу 90-х строительство новых жилых районов и метастазы барахолки и авторынка превратили "Весну" в настоящий ад, и наша семья бежала в деревенскую усадьбу за 140 км от города, начав процесс осваивания очередного загородного "рая" заново.
Русский феномен Задолго до того, как было позволено рассуждать о приватизации, большинство горожан в СССР под маской "коллективного садоводства" вкусили сладость обладания недвижимостью. Для жителей больших городов дача выполняла функцию второго жилища, расширяющего границы частного пространства. Дачник - особый типаж горожанина, периодически живущего в сельской местности. Богатые и бедные, интеллигенты и рабочие, чиновники и научные работники - всех их на первых порах объединили и уравняли примитивные орудия труда: лопата, грабли и тачка с навозом. В советском понимании загородного дома присутствует и поколенческий аспект: это обиталище пенсионеров и воспитываемых ими внуков. Дача (сад) воспринималась гражданами не только как уголок для отдохновения, но и как способ выживания: здесь без устали выращивали клубнику, картошку, солили огурцы, варили варенье, на дачную вольницу под пригляд "дедов" отправляли и младшее поколение семьи, заменяя таким сравнительно дешевым и эффективным способом более затратный отдых на курортах и в пансионатах. Но транспортные расходы и воры делали хлопоты по содержанию загородных "имений" все более дорогими и нерентабельными, поэтому немеркнущая дачная активность горожан - явление во многом загадочное и противоречивое. В российском масштабе дачный феномен исследуется различными эзотерическими школами, и как все, что умом не понять и аршином общим не измерить, трактуется как явление душевного, и даже духовного, порядка, ведущего к единению с природой, познанию основ мироздания и законов добра. 
Так уж случилось, что дачная жизнь - это одна из немногих национальных традиций, оставшихся нам в наследство от дореволюционных времен. Зарождению столь сложного и многогранного явления, как дача, Россия обязана Петру I. Император раздавал своим приближенным наделы земли ("дача" - от "давать"). Так Петр поощрял своих подданных и одновременно решал проблему застройки окрестностей своей новой столицы. Проводить теплое время года на даче стало нормой жизни не только среди влиятельных и богатых особ, но и в кругу граждан с более скромными доходами. Проблемы, с которыми сталкивались застройщики дачных поселков XIX века, на удивление схожи с современными. "Обширные дачные поселки развивались хаотично, превращение их в полноценные пригороды тормозилось относительно слабыми транспортными связями с городом, ограниченным доступом к земле и кредиту, неразвитостью институтов общественного самоуправления, недостаточной социальной инфраструктурой. Здесь не было медицинского обслуживания, полицейские отказывались выезжать на вызовы, были сложности с канализацией и системой утилизации мусора. Никто не следил за тем, чтобы дачные постройки имели достойный архитектурный облик, гармонировали друг с другом и с окружающим ландшафтом", - писал британский историк Стивен Лоувелл. Советское государство не позволяло своим гражданам приобрести квартиру, зато дачи покупались и продавались абсолютно легально. Пик дачного бума пришелся на 80-е годы, когда в стране наметились очередные проблемы с продовольствием. В результате у редкой семьи не было дачного участка. Конечно, и в Америке, и в Европе немало людей, владеющих загородными домами. Однако их не миллионы. Доказательства того, что дача - это не просто дом для отдыха, а сугубо русское явление, представлены даже на лингвистическом уровне. Так, Оксфордский русско-английский словарь переводит это слово не как summer cottage или country house, а как dacha. Дачный интерьер - тоже своего рода отечественный феномен, рожденный привычкой увозить на дачу ненужные в городской жизни вещи. Подчас среди этих морально или физически устаревших предметов попадаются и антикварные. По природе своей дача - антипод города и всяческой типизации, полигон для воплощения самых безумных архитектурно-интерьерных и художественных идей. Здесь можно не озадачиваться идеальным результатом этой деятельности, строить и пристраивать как и из чего хочется "вернее придется", класть и ставить разностильные и разные по цене предметы нескольких поколений рядом - таковы законы дачной стилистики. И очарование каждой дачи кроется в ее индивидуальном собственном "лице", создаваемом не только руками, но и временем. Распространенное представление о том, что дача - это способ ежедневного выживания, ошибочно. Главной причиной популярности дач является определенный набор факторов, среди которых: объединение членов семьи и друзей, потребность в физической активности, приносящей не только мышечное, но и гастрономическое удовольствие, а также возможность с помощью дачи показывать другим свою особенность. В начале 90-х годов происходит трансформация уже имеющейся "сезонной" дачи в жилье за городом, а участка - из сада-огорода в газон-цветник. Освободившись от узких рамок советских нормативов, в садоводствах и старых дачных поселках как грибы после дождя выросли ядреные кирпичные особняки. Повзрослевшие дети прежних "советских дачников" постепенно превращали семейный участок из дачи-огорода в дачу для отдыха. Те, кому позволяли средства, кинулись строить на крохотных дачных участках родителей бельведеры с "английскими" газонами, "альпийскими" горками и "голландскими" цветниками. Новые социальные слои отделялись от старых "кремлевскими стенами", за которыми прятались строения с претензией на произведения архитектуры. Легкие штакетники и живые изгороди из одичавшей малины и смородины, весьма условно ограничивающие шесть соток с деревянными летними домиками, заменили сотни метров высокой и ровной кладки. Капитальные заборы стали одной из примет эпохи. Хозяева первых затейливо-несуразных и огромных по своим размерам особняков поняли тезис "мой дом - моя крепость" со свойственной им детской непосредственностью: в пригородных деревеньках и бывших кооперативах как будто снова начался феодализм. Казалось, что следующим шагом отечественной загородной архитектуры станут рвы с водой и сторожевые башни. Так реализовывались амбиции новой русской элиты. 
Но возникла новая ситуация. Человек построил дом - хоромы. Построил, а потом решил продать. Однако продаже такие замки почти не подлежат. Почему? Вроде все здорово - экстерьер, интерьер, деньжищ вбухано немерено. Но вот садится новоявленный феодал у огромного, от пола до потолка, окна во втором этаже и через свой 4-метровый тюремный забор видит участок соседа - халупу советского образца с кухней на террасе, туалетом "типа насест" во дворе и соседской бабушкой в перманентной позе глубокого поклона на огороде. Загородный дом на дачном участке - вариант коммерчески почти безнадежный - ушел в недалекое прошлое. Сегодня наиболее цивилизованной формой загородной жизни являются коттеджные поселки, где инженерные коммуникации - электричество, газ, водопровод, канализация - строятся централизованно, а размеры земельного участка зависят от финансовой состоятельности и амбиций владельца. Загородное строительство почти перестало быть стихийным. В идеале коттеджный поселок - это территория, застроенная в едином архитектурном решении. Однако особенности русского менталитета приводят к тому, что у нас собственник жилья всегда хочет быть лучше, чем сосед, предпочитая типовым коттеджам дома с индивидуальным архитектурным обликом.
Странности загородной архитектуры В начале ХХ века прилавки петербургских книжных магазинов заполнили разнообразные альбомы проектов "домов-дач в новом стиле", рассчитанных на людей с различными доходами "естественно, не ниже среднего" и вкусами. Кому-то нравились дачи в немецком стиле, кто-то желал вселиться в особняк, выстроенный в стиле русской избы. Многие архитекторы, как и сегодня, нашли настоящую "золотую жилу" в обслуживании дачных запросов своих состоятельных клиентов. "Спрос на проекты деревенских домов-дач растет постоянно", - говорилось в изданном в 1894 году архитектором М. Еремеевым "Проекте дома-дачи". Многочисленные альбомы дачных проектов предлагали не только дачные дома, но и разнообразные хозяйственные постройки. Несмотря на их сугубо утилитарное предназначение, все они должны были являться произведениями архитектуры: садовая беседка в "норманском стиле", ворота с элементами античной архитектуры, павильон для танцев, птичники, курятники, голубятни и даже: "общественный писсуар" в виде русского терема. Еще 500 лет назад все строительство домов в России было загородным. А массовая архитектура, массовое загородное жилье "имеется в виду жилье, пригодное для постоянного проживания" сформировалось только в начале XX века, хотя, по сути, имеет глубочайшие корни. Массовое жилье такой же продукт, как бутылка водки, автомобиль или попсовый хит, словом, все, что производится для ширпотреба и подчиняется требованиям рынка: кто может купить это, за какие деньги, в каком месте и как? Немаловажный факт массовости - строить быстро и за минимальную цену. К тому же, архитектура здания должна быть функциональна и без модных излишеств, чтобы к моменту очередной продажи здания лет через двадцать она не перестала быть актуальной. Застройщики коттеджных поселков, будучи законодателями мод в загородной архитектуре, одновременно становятся заложниками изменчивости этой моды. Поэтому ставка на русскую или европейскую классику представляется им наименее рискованной, ведь большинство людей безусловно принимает классические образцы - как в музыке и литературе, так и в архитектуре. 
С индивидуальным строительством ситуация сложнее. Пока существует индивидуальный самострой, кризиса жанра "маргинальная архитектура" ждать не приходится. Многим "избушкам" не хватает только мемориальной доски - "памятник первым зажиточным сибирякам, вышедшим из советского подполья". Выход - в строительстве по образцовым проектам (что не так уж и индивидуально) или в обращении к профессионалу, для которого проект частного жилого дома - проверка возможностей воплощения своей идеи за чужой счет и на чужом участке. К тому же, это более рискованная и сложная работа и, возможно, более интересная, нежели проектирование типовых серий коттеджей, ведь в случае индивидуального дома свои идеи можно претворить с большей легкостью. Есть две крайности: 1) заказчик - царь и бог, а архитектор выполняет его желания, 2) заказчик - вообще никто. "То, что я делаю, и те люди, которые будут жить в моем доме, ничего общего между собой не имеют", - говорил Питер Эйзенман. А Френк Райт про свой знаменитый "Дом над водопадом" сказал, что "эти люди", то есть жильцы, не достойны его дома. Впрочем, второй случай - не из нашей жизни: Наши люди всегда достойны того дома, который они построили: (см. п.1). Запросы разные: для одних нормально жить в одной комнате, особенно при нынешней стоимости земли, для других совершенно неприемлемо существование в доме без каретного сарая, бассейна для дайвинга, русской бани, площадки для барбекю, мраморных полов, золоченых лестниц и потолков, обтянутых кожей жирафа. Постепенно пришло понимание, что один человек не может спать в пяти спальнях и есть в трех столовых, площади и этажи сократились, дома, напичканные новыми технологиями, и их хозяева поумнели. Фантазию заказчика по-прежнему ограничивает только размер его кошелька, и все-таки имеет смысл придерживаться принципа достаточности и разумности. Как ни странно, люди, порой, забывают, что живут в Сибири, и некоторые их пожелания совершенно расходятся со здравым смыслом. Например, сооружение открытого бассейна ради двух солнечных месяцев и пары недель в году, когда в таком бассейне удастся поплавать. Тоже относится и к огромным открытым террасам и эксплуатируемой кровле. Даже в ландшафтном дизайне стоит учитывать уровень снежного покрова и возможность тотального "обледенения" дорожек и лестниц. Тем не менее, народ упорно желает иметь просторные балконы, большие остекленные помещения с панорамными окнами, чтобы наслаждаться красотами искусственных ручьев и по-альпийски крутых горок, засаженных эдельвейсами. И их можно понять...
А если в отечественных традициях?
1) Классическая изба-пятистенка. Возводится из бревен, очень хороша для массового воспроизведения. Правда, большинство непрофессионалов вряд ли сумеет распознать, где тут заканчиваются исконно русские материалы и начинаются финские и шведские технологии, но все равно выглядит очень здорово. Эта архитектура родом из дачного детства - светлые веранды, маленькие окошечки с воздушными переплетами и резными наличниками. Но есть одно большое "НО": в русской избе традиционно не было ни высоких потолков, ни больших пространств - все помещения достаточно тесные. Ютиться в таких условиях сегодня не согласится никто, даже если речь идет не о коттедже для постоянного проживания, а о летней даче. И проблема расширения пространства при желании сохранить общий архитектурный облик стоит очень остро. К тому же внутренняя инженерная начинка избы должна быть на современном уровне, ведь топить печку дровами, ходить за водой к колодцу, спать на лавке и щуриться на белый свет через окошко, затянутое бычьим пузырем, - на это желающих нет, даже среди самых отчаянных славянофилов.
2) Русский терем деревянный или красного кирпича с башенками и обилием резных элементов. Такой стиль встречается нечасто и в основном там, где хозяин сам строит дом по собственному вкусу. Для прежних времен было вовсе не редкостью, когда здание строилось десятилетиями или к процессу привлекались десятки людей. Сегодня такое почти невозможно, и украшения, требующие серьезного ручного труда, превращаются в непосильную роскошь. В итоге получается не русский терем, а жалкое его подобие. 
3) Классическая русская усадьба XIX века с анфиладами комнат, колоннами и флигелями. Создатели этой архитектуры знать не знали, что такое экономия места. Чтобы воспроизвести все это, необходимы не сотки, а гектары. Что до интерьера, то классические анфилады для современной жизни не годятся совершенно. 
4) Дом в стиле "русский модерн". Этот вечно молодой, капризный, тонкий и требовательный к собственной чистоте и культуре деталей стиль в неточном исполнении выглядит дико и грубо. Поэтому даже и начинать не стоит. 
Таким образом, воплощение традиционной русской архитектуры, впрочем, как и других национальных архитектур, в чистом виде практически невозможно. Есть смысл подумать над стилизацией, но не более того. А традиции можно и нужно применять при выборе материалов и конструкций, проверенных веками. Настоящим же "чисто-русским стилем" современности следует признать 3-4-уровневый коттедж из красного кирпича за глухим забором. Правда, сегодня он сделался неактуален: архитекторы строят все больше по заморским образцам "домики Барби", шале, фахверки, виллы и прочие вигвамы. Анализируя опыт прошлого и современный архитектурный процесс, отечественная архитектура постоянно ищет некую заветную, идеальную формулу решения темы загородного дома. Но, видимо, такой формулы нет, главное, чтобы дом проектировала рука талантливого автора, чья внутренняя культура исключит ошибочные решения, и тогда все в доме будет соразмерно, гармонично, радуя глаз и тело. И будет вам рай не на небе, а на земле. В прямом и переносном смысле.
|
