С миру по нитке – готовая эклектика. Но всегда ли любое смешение разных стилей можно назвать ‘эклектикой’ или же это граничит с ненавистным многим названием ‘кич’?
Эклектика (от греч. ekiektikos ‘способный выбирать, выбирающий)’– направление 1830-90-х гг., которое противопоставило строгости классицизма разнообразие и свободу в выборе стилевых элементов. Неорококо было одним из первых проявлений эклектизма. Для него характерны такие элементы в интерьере: шёлковые обои, индийские покрывала, ковры, позолота на рамах картин и зеркал, стеклянные или из позолоченного дерева люстры. В орнаменте чаще всего фигурировали восточные мотивы. А самыми изысканными породами дерева считались тёмный орех, розовое дерево и палисандр. Дорогая мебель обтягивалась не менее дорогим шёлком, а недостаток орнамента компенсировался сложными тканями – бархатом или репсом (велюром). Многие придерживаются мнения, что смесь эпох и традиций, называемая ‘эклектикой’, не столько стиль, сколько одна из его вариаций. Тем не менее, и она претендует на конгениальность. И в руках умелого мастера с тонким чувством вкуса любой стиль будет выглядеть изысканно и естественно. Так, например, обстояло дело с игрой в стили Уильяма Морриса, чьи стилевые гибриды пользовались бешеной популярностью в XIX в. В его студии Arts and Crafts (‘Прикладное искусство’) сливались в искусном танце барокко и ампир. Достигнув высшей ступени мастерства, эти гении по праву могут называться творцами ‘высокой эклектики’.
Непростая арифметика высокой эклектики
Только, пожалуй, авторы признанных временем эклектичных работ могли вывести формулу успеха ‘высокой эклектики’. Прежде всего, это принцип разведения несовместимых разностилевых элементов в общем пространстве. Когда, например, старинный комод и высокотехнологичная плазма глядят друг на друга из разных концов комнаты. Во-вторых, принцип уместной пустоты, когда глаз не перегружен от обилия деталей, а сознание отдыхает, переключаясь от восприятия восточной и западной сторон комнаты. В-третьих, принцип мягкого света, который позволяет визуально примирить композиционные составляющие интерьера, а также принцип размещения акцентных пучков света. Например, не освещать икону галогенной лампой, а поставить рядом с ней свечу, а возле мягкого классического дивана поставить раритетный изысканный торшер. Тем самым, разностилевые элементы обретут свою пару и запоют в унисон.
Кич, да и только!
Но, к сожалению, настоящих творцов во все времена было мало. И за работу принимались целеустремлённые дилетанты, создающие нелепые творения. Кульминацией рождения таких работ стала середина позапрошлого века, когда на вполне узнаваемых картинах мадонны почему-то раздевались. Примитивизм был назван Kitschen – то есть ‘кич, сделанное кое-как’.
Но, как это ни странно, кич стал пользоваться невиданным спросом. Особенно у людей, не обременённых богатством, талантами и дарованиями, но безудержно стремящихся к искусству. Потому и стиль стал имитировать искусство и богатство: под золото, под мрамор, слоновую кость, под ту жизнь, до которой жалкие ценители ‘высокого’ так и не могли дорасти. В Австрии законодателем кичевых мод был Ганс Маккарт, комбинирующий бутафорские троны с зарослями пальм из дешёвой бумаги и плюшевыми занавесками. Его ‘творчество’ было ничем иным, как легкодоступной роскошью. Вторая же волна кича пришлась на середину прошлого века и не иссякла до сих пор. Но если в XIX в. всё было чересчур фальшивым, то теперь – нарочито натуральным, да ещё и в огромном количестве: много драгоценных металлов, экзотических деревьев.
Люди стали окружать себя ненужными и непрактичными вещами, пытаясь оправдать их существование неоправданно высокой ценой: горы фарфоровых слоников, огромные персидские ковры, бархатные кресла в виде рта, письменные принадлежности из моржового клыка с термометром и микроскопом. Сегодня кич претерпел некоторые изменения, сменив хозяев - богачей на средний класс, которые не размениваются на образование, а делают деньги, рискованные деньги. Потому дома они ожидают что-то милое взору и способное всех удивить своей бешеной ценой: огромные зеркала в изголовьях кровати, опутанные безвкусными резными орхидеями, хрустальная мебель, аксессуары. Если верить Освальду Шпенглеру, чем дальше в цивилизацию, тем больше эклектики. А значит, и её верный спутник кич ещё сможет нас удивить своими замысловатыми продуктами. Ковецкая Ася Перепечатка данной статьи возможна только со ссылкой на сайт Строительный портал Новосибирска "Новый город".
|
